Открытый ежедневник украинского Пастора-Пилигрима Геннадия Мохненко из экваториальной Африки.

     День №6 
     Почтение гаишников и музыкальные шедевры в сарае. Танцы ашеров и  процент "веломашин" на детскую душу. Битва за печенье и "местоуказатель" с плеткой.

     Воскресенье. С утра Стив дал указания по одежде. Как не удивительно, но мне впервые понадобился костюм. Хотя я и ограничился  его нижней частью. Вместо привычной для меня пасторской рубашки одеваю колоритную африканскую "почти вышиванку".....  Едем в Церковь. 
     Первое, что бросается в глаза - это множество аккуратно одетых людей, и, как я быстро соображаю, именно в Его честь. Народ весьма активно идет на служение. Едем в сельскую церквушку поселка Бирунда, совсем не далеко от Китали. Нас забирает с нашей базы анкл (дядя) Джон.             Именно так здесь, почти на границе с Угандой,  называют пастора местной общины. 
     Полицейские по дороге уже намерились  остановить наш автобус, но, узнав папу Джо, отдают честь, и мы беспрепятственно продолжаем движение. 
     По приезду в деревушку не могу не взгрустнуть по поводу царящей нищеты. Самые роскошные "мазанки" из глины и коровьего помета больше похожи на захудалые сарайчики в наших деревнях. Количество детворы, выбегающей нам навстречу, напоминает об отсутствии демографических проблем в этой стране. 
     Подъезжаем к "Церкви веры" (вот уж, где никаких ассоциаций с теологией преуспевания!), где уже идут какие-то библейские занятия, хотя до основного служения ещё немало времени.  После короткого знакомства со служителями отправляемся на крещение.  Речка неподалеку становится местом этого праздничного события. 12 человек готовятся к принятию крещенского завета.  С плясками, пением и барабанным ритмом приближается караван прихожан к небольшой речушке Кименини, где будет происходить таинство.  Стив проповедует, а мне предоставляют привилегию вместе с местным пастором крестить людей. 
     После крещения отправляемся назад в церковь и начинается служение. Музыкальное служение - выше всяких похвал. Вот уже, действительно, что они умеют, так это от всего сердца воспевать Господу.  На ужасной аппаратуре столетней давности, в глиняном сарайчике, я ну никак не ожидал такого захватывающего дух прославления.  Не будет преувеличением сказать, что подобный хор  без дополнительной подготовки, просто исполнив репертуар обычного для них воскресного служения, мог бы украсить любую конференцию в Европе.  Электричества в селе нет, якобы обещают, что в пару ближайших лет может появится, но это все под большим вопросом.  Особенное впечатление производит детвора, которая заглядывает во все многочисленные окна переполненной церкви. После молитвы о принявших крещение все приветствуют Стива, и он служит словом, привлекая меня в качестве экспоната - расслабленного из библейской истории,  которого друзья несут к Иисусу.  Я также участвую в служении коротким словом и молитвой. В конце опять прославление и опять мои эмоции зашкаливают.  Особенно меня веселит сбор пожертвований, во время которого местоуказатели - ашеры танцуют с корзинами для сбора финансов.   
     После служения едем домой к пастору - анкл Джону. У него семеро детей и на мой вопрос, есть ли у них велосипед.... получаю отрицательный ответ.  На вопрос, как много из, наверное, полтысячи детей в церкви имеют велосипеды - ответ звучит грустно -  "никто."
     Принимаю очередное решение и прямо после скромного, но, по всему  видно, сердечного обеда, отправляемся в город в магазин. Сначала намеревался взять два, но, видя, как глаза сынишки пастора загорелись при разговоре о велосипеде, решаюсь на третий. А после того, как увидел реакцию анкл Джона и его команды, выбирающей велосипеды, отваживаюсь еще на два маленьких для совсем мелкой детворы. Это подарок от нашего мариупольского детского дома  мальчишкам и девчонкам в Бирунде.  
     Пока пастора упаковывают "веломашины", почему-то мне кажется, что это слово здесь как раз более уместно, чем в Украине. По ходу покупаю ящик печенья и иду к уже ждущим меня на выходе и уже в какой-то степени "моим" беспризорным африканским пацанам.
     В мгновение по босоногой почте проносится новость о том, что "музунгу" вышел с подарками, и детвора окружает меня плотным кольцом.  По моему приказу начинают сдавать тюбики с клеем в специально приготовленный мешок. И только когда я проверил  сбежавшуюся компанию на предмет  отсутствия таковых, выстраиваю в очередь, и после короткой молитвы начинаю раздавать печенье. Выдаю по 6 штучек в руки, но учитывая размеры ящика, все же с надеждой на то, что еще и по второму кругу достанется. Эмоции в очереди зашкаливают.  По ходу проповедую как могу о вреде токсикомании, благо в качестве переводчика  подвязывается охранник магазина. Он же, с учетом накала страстей в очереди, начинает выполнять роль моего охранника и своеобразного местоуказателя  с плеткой в руках. По мере того, как ящик пустеет, страсти накаляются, и мой ашер вынужден даже пару раз запустить плетку в ход, чтобы урезонить особенно наглых старших пацанов. 
     Закончив процедуру..., еще раз напоминаю ребятам о приюте "Оазис Надежды" , в котором завтра будет футбол и тоже планируется  немного сладостей. Обещают прийти. Уезжая, размахиваю мешком с трофейными бутылками клея.  Всё это удивительно напоминает начало нашего мариупольского "Пилигрима"… Только пацаны черные не от грязи, или точнее, во-первых, не от грязи.
     Провожают до машины с криками благодарности:  "Асанта Сана Музунгу!" 
 
 

     День № 7
     Ночь в Аду и "Рецепты счастья" на практике. Велосипед в Оазисе и беспризорный интернационал. Что нам стоит дом построить и вранье пастора-"туземца".

     С утра забегаю в "Оазис надежды"  и с радостью вижу некоторых из тех, кто вчера был со мной на улице. Гоняют в футбол, который здесь в Африке в особенном почете. Передаю в подарок директору Джефу несколько мячей, привезенных Стивом из Калифорнии.  Группа подростков марширует под руководством одного из сотрудников Оазиса. Что-то вроде наших Ройял Рейнджеров.  Эдакий вариант христианских бой-скаутов.  
На традиционный вопрос о наличии в приюте велосипеда вновь получаю  отрицательный ответ, и опять от "Пилигрима" вручаю подарок  теперь уже  нашим побратимам - бывшим беспризорникам из африканского "Оазиса".  Так и хочется воскликнуть  по этому поводу нечто интернациональное, что-либо вроде "Беспризорники всех стран, объединяйтесь"!
     Возвращаюсь на базу, где Стив познакомил меня с одним из молодых ребят, проживающих в том самом Кипсонговском  сламе, где я не на шутку на днях растревожил душу, впав от увиденного в депрессивное состояние. Самуэль  там один из активистов, и под его руководством в этом ужасном, криминальном, пьяном, голодном и, как кажется, безнадежном местечке,  происходят хоть и очень робкие, но все же перемены к лучшему. Так он, по возможности, и соответственно при наличии финансирования,  на месте халабуд из груды мусора в течение одного-двух дней строит маленькие, но уже глиняные сарайчики с шифером на крыше, которые намного прочней и не так легко пропускают дожди и ветер.    Принимаю решение от "Республики Пилигрим" построить один из таких домиков. Второй финансирует Стив. Работа должна быть сделана за два дня, но начнется уже после обеда, как только будет закуплен лес и шифер. 
     Идея переночевать в этом аду возникает достаточно спонтанно, перерастая из шутки Стива в достаточно навязчивое желание.  Внятно ощущаю необходимость попробовать, насколько это для меня, "музунгу", возможно, какова она жизнь в этом, даже по существенно заниженным африканским меркам -  социальном андеграунде.  Здесь на меня влияет мое достаточно твердое убеждение о христовых "Рецептах счастья".    Много лет уже, как Господь учит меня, что,  для того, чтобы нам быть счастливыми, необходимо идти в сторону боли, скорби и страданий людских со Христом в сердцах, на устах и в делах.  
     Стив, улыбнувшись, идею поддерживает, заявляя, что так и знал: в моем случае чем-то подобным  могло закончиться. Но как опытный африканский миссионер он дает очень жесткие инструкции по безопасности, и берет с Самуэля гарантии, что он будет полностью отвечать за мое там нахождение. 
     Собравшись как следует под  чутким руководством Стива,  превратившегося по этому поводу из пастора в заботливого в отца, отправляюсь в Кипсонго с ночевкой.
    Новость о том, что "музунгу" будет с ними ночевать, мгновенно облетает Слам, и интерес к этому абсолютно неординарному событию возникает, мягко говоря, повышенный.  Детвора и взрослые, выползая из своих безобразных халабуд, с интересом наблюдают за мной. Малыши окружают и, не смотря на требования взрослых, не приставать ко мне, крутятся и заигрывают с "туземцем".    Наблюдаю за строительством проспонсированных нами (по 300 долларов за штуку)  двух новых домишек. Дело ладится, и завтра будет новоселье. До поздна беседую с ребятами, принявшими меня на ночлег в своем,  так называемом, "жилище" .  Двое из них  - бывшие беспризорники, один инвалид от токсикомании, в дурмане которой прошло все его детство.  Еще один парень, с которым разговорились – женат. У него на этой свалке беременная супруга и двое маленьких деток. Работы нет ни у кого. Выживают непонятно как. Все время впроголодь.  В ответ на вопрос, "почему не переберетесь в город?" - смех... ни у кого нет ни документов, ни денег, необходимых для этого. У большинства даже отсутствует  свидетельство о рождении. Восстановление бумаг дело очень дорогое и  похоже, что им не скоро светит появиться на официальном "белом свете".  Тем не менее, все мои новые знакомые  посещают церковь, и на своей свалке вечерами с удовольствием поют псалмы. 
     Темнеет очень быстро, тем более, что в этом "поселении" нет никакого электричества. Самуэль,  раздобыв где-то несколько дровеняк, пытается развести костер. Для этого он  режет на куски какую-то пластмассовую бочку.  Поджигая ее, он капает плавящимся и ужасно воняющим пластиком на дрова. 
     Вечер проходит быстро, и я от всего эмоционального перегруза начинаю вырубаться. Мне стелят по-королевски: Стив передал матрас и одеяло, так что я сплю, что называется, "с комфортом"  посреди всего этого кошмара. От "еды", которую мне вежливо предлагают, отказываюсь, соврав, что сыт.  На самом деле просто не могу в этих условиях ничего есть. Пропитывающая всё вокруг вонь этого местечка, кажется, пролезает прямо внутрь тебя своей липкой гадкой атмосферой, от чего плохо уже не только на душе, но и, что называется, "по плоти".
     Засыпаю под молитвы и христианские песни моих новых знакомых  "во Христе" и одновременно на "сламе Кипсонго".  Неужели, Господи, Ты даже здесь на этой экваториальной свалке?  Ощущения омерзительные.  Но не смотря на это, желаю всем многочисленным собравшимся у нашего шалаша  -"Усику Мейма!" (Спокойной ночи) 


 

Оставить комментарий:

Представьтесь*:
e-mail:
Комментарий*:
Проверочный код: